Вдобавок о нескольких словах можно сказать примерно то же, что о вои. Более полутора лет пришлось считать и пересчитывать всю поэму, пока наконец пришла догадка, что это единая фраза. Только разговорное вои надо заменить нормативным вое. Равенство — по 5 а и у, по 11 е и и-ы, 16 (пять плюс одиннадцать) о.

И последний тип арифметических соотношений — сразу два равенства в стихе. О, стонати Руской земли, помянувше пьрвую годину и пьрвыхъ князей! — по 5 о, и-ы, у-ю, по 3 а-я и е. Пети слава Игорю Святъславлича, буй туру Всеволоде, Владимиру Игоревичу — по 6 а-я, и, у-ю, по 4 о и е (второе и во Владимиру — десятеричное).

В только что выписанном примере тоже много грамматических странностей: «петь слава», затем имя и отчество в разных падежах, наконец Всеволод, получивший в дательном немыслимое окончание «ять». Но таков дошедший до нас текст и только так выполняются равенства. Вероятно, поэт применил просторечные формы (вроде нынешней «Елены Петровной»). К тому же знаки препинания надо бы расставить иначе — Пети: «Слава…»

На сегодняшний взгляд странным кажется столь вольное обращение с языком. Но для древней поэзии оно обычно, и не только для нашей. У Гомера словами управлял стихотворный размер, согласно ему одни и те же предметы возникали то в единственном числе, то во множественном, в любом роде, глаголы оказывались в разных временах, существительные в неуместных падежах, а уж об орфографии в устном произведении даже говорить не приходится.